Четверо потребителей 18 сентября подали коллективный иск в Северном округе Калифорнии против Anthropic, OpenAI, SpaceXAI и Google. Buist v. Anthropic PBC утверждает наличие горизонтального соглашения о замедлении темпов улучшения конкурирующих продуктов, что противоречит статье 1 закона Шермана. Дело важно потому, что доказательства опираются на публичные заявления самих компаний, а не на внутренние документы.
Что утверждает иск
Иск, о котором сообщил Bloomberg Law, требует тройного возмещения убытков и судебного запрета, а также настаивает на рассмотрении присяжными. Заявленное условие соглашения — более медленный темп роста возможностей, чем выбрала бы каждая компания в одиночку. В качестве механизмов названы ограничения на вычислительные ресурсы для обучения и на обучающие запуски, запреты на использование ИИ для улучшения ИИ и контрольные точки по возможностям. Заявленный механизм контроля — сам проект встроенного оценщика, описанный как проверяемое задавание темпа, та же программа, которую Anthropic начала внедрять с Accenture. Заявленная доля в 80% платных подписок в США указана на основании информации и убеждения и как нижняя граница, а не как измерение.
Фактические источники иска — публичные заявления названных руководителей и сообщения прессы. В эссе Амодеи говорилось, что посредничество государства помогло бы и что для определённых разговоров о безопасности потребуется узкое исключение; иск рассматривает это эссе как предложение. Два дня спустя Альтман заявил, что OpenAI не намерена ждать антимонопольного исключения или законодательства, и это истец трактует как принятие. На следующий день директор OpenAI по политике Крис Лехейн подтвердил, что компания уже несколько недель работает с Anthropic и Google DeepMind. Во втором пункте иска прямо сказано: соглашение было предложено публично, принято публично и подтверждено публично.
В иске нет внутренних документов, конфиденциальных свидетелей и протоколов встреч. Четыре принятия не равнозначны: у Маска это четыре слова в социальной сети, у Google — одобрение направления с открытыми деталями реализации. Иск относит эту последовательность к осознанию антимонопольного риска: вопрос о законности поведения представлен как доказательство того, что компании понимали его как координацию, а продолжение — как доказательство умысла. Истцы также квалифицируют ограничение как явное, что сделало бы определение рынка ненужным, и предлагают рынок лишь в качестве альтернативы.
Что это значит для бизнеса
Юридический ход уже, чем кажется на первый взгляд. Иск утверждает, что опасность конкуренции не является доводом, который суд может взвешивать, поскольку это решение принадлежит Конгрессу. Он не утверждает, что опасения по безопасности выдуманы; аргумент о предлоге структурный: любая заявленная цель безопасности может достигаться в одностороннем порядке, через независимых оценщиков или через регулирование. Истцы заявляют, что серьёзно относятся к рискам ИИ, а одиннадцатый пункт называет независимые инвестиции в безопасность и готовность к государственному надзору правильным путём. Они также отказываются от претензий к одностороннему замедлению, независимым оценщикам, законным исследованиям безопасности, соблюдению государственных требований и обращениям в Конгресс, включая просьбы об исключении.
Для компаний, которые покупают модели или строят на них, практический вопрос в том, что суд мог бы предписать в случае победы истцов. Заявленные средства защиты — тройное возмещение убытков и судебный запрет, и запрет мог бы коснуться самих программ задавания темпа, а не моделей. Иск признаёт, что полный эффект для выпущенных продуктов ещё не проявился: ни одного замедленного релиза, отменённой модели или изменённого обучающего запуска на двадцати девяти страницах не названо. Этот пробел важен для закупок: пока не показано, что текущие контракты или планы развития затронуты предполагаемым поведением.
Об антимонопольной уязвимости открыто говорили до подачи иска. Заявление сотрудников разных лабораторий в июле гласило, что каждая из них испытывает сильное конкурентное давление, не позволяющее в одностороннем порядке замедляться, и иск использует это как доказательство и мотива, и действия против собственных интересов. Статья 101 договора о ЕС запрещает соглашения между компаниями, ограничивающие конкуренцию, и не содержит исключения по безопасности, которое компания могла бы выдать себе сама, поэтому согласованное задавание темпа среди разработчиков передовых моделей получило бы в Брюсселе такой же анализ. Европейского дела нет, и о нём не сигнализировали. Пекин назвал план замедления сценарием холодной войны, так что координация оспаривается с обоих концов.
Следить стоит за тем, соберётся ли рабочая группа снова. Иск утверждает, что в середине сентября она ещё заседала, и продолжение сейчас будет прочитано как продолжение поведения. Стоит следить и за ответами: это allegations, поданные за день до написания текста, ни один ответчик не ответил, и у компаний есть сильные аргументы, что публичная пропаганда и односторонняя работа по безопасности законны. Для бизнеса маркер — изменит ли какой-либо поставщик опубликованный график релизов или план обучения в ответ на дело.
